Главная » Без рубрики

«Будем веселиться, пока мы молоды!..»

История всем известных строк студенческого гимна и его мелодии теряется в веках. Мы ее восстанавливаем — по сохранившимся крупицам.

Пусть живет прикольный мир,
Пусть мозги не киснут!
Мы живем, чтобы меняться,
Чтоб учиться, чтоб смеяться,
Чтобы не зависнуть!..

Как ни странно, эти строки — юмористический перевод Gaudeamus igitur, знаменитой студенческой песни на латинском языке. С давних пор она является своеобразным гимном европейского студенчества. Поют «Гаудеамус» и в нашем Университете — на торжествах и конечно же — в День первокурсника.

«Vivat Аcademia! Vivant professorеs!..»

К «Гаудеамусу» все так привыкли, что порой кажется, будто эта песня существовала всегда. И хочется думать, что такой торжественный гимн наверняка сотворили какие-то маститые поэты. Далеко не все универсанты знают подлинную историю. А ведь на самом-то деле песня возникла на заре Средневековья, и, видимо, датой ее рождения можно считать XIII век. Кто ее создал, неизвестно, но можно предположить, что авторы — студенты одного из европейских университетов того времени! Хотя латынь и тогда уже была языком мертвым, на этом древнем языке писали не только медицинские рецепты, но и художественные произведения. Латынь жила в стихах и в песнях. Тогда это было так же нормально, как сейчас — работы (в том числе студенческие) на иностранных языках. Из тех удивительных и таких далеких времен пришел к нам «Гаудеамус».
Итак, 1267 год. Появилась некая песня с названием Gaudeamus igitur, и в ней от современного «Гаудеамуса» было целых две строфы, причем самые безрадостные — о скоротечности жизни. О той песне нам поведали лишь писатели XV–XVI столетий, Себастьян Брант и Ганс Сакс.
Первая и пятая строфы «Гаудеамуса», наоборот, самые жизнеутверждающие — о милых девушках и о том, что пока мы живы, мы можем радоваться. По всей вероятности, эти строки появились… тоже в Средневековье! Ведь тогда по земле бродили ваганты (лат. vagantes — странствующие), певцы и поэты. Изначально они были семинаристами — но недоучившимися, либо священниками — но разжалованными. И они стали воспевать сиюминутные радости и полноту земной жизни, молодость и науку. Как и в «Гаудеамусе».
Предполагают, что само выражение Gaudeamus igitur («Возвеселимся же») пришло в студенческую песню из пасхальной службы. К тому же, опять-таки в Средневековье, такие слова стали частым зачином застольных песен.
Когда появилась так резко отличающаяся от предыдущих четвёртая строфа («Vivat Аcademia! Vivant professorеs!..»), в которой воспеваются не радости жизни, а университет и преподаватели? Неизвестно. Исследователи (в частности, С.И.Соболевский) предполагают, что она возникла не раньше XVI века — ведь только в это время слова Аcademia и professor стали употребляться в значениях «университет» и «университетский преподаватель».
Про седьмую строфу известно лишь, что она есть во многих письменных вариантах «Гаудеамуса» XVIII века. Впрочем… постойте! В них эта строфа выглядит, мягко скажем, несколько иначе, чем в привычном для нас гимне:

7. Perĕat trifolium,
Perĕant philistri,
Lictor atque famuli
Nobis odiosi.

Да погибнет трилистник,
Да погибнут филистеры,
Ликтор и слуги,
Ненавистные нам.

С первого взгляда здесь понятно совсем немного: кто такие филистеры? ликтор? причем тут трилистник?! На самом деле все объясняется просто. Главное — помнить, что эти строки встречаются в немецких вариантах рукописи. А «филистерами» немецкие студенты называли бюргеров, с которыми у них все время были стычки. «Ликторы и слуги» — это надзиратели и специальная университетская полиция соответственно. Таким образом, песня желает погибнуть трем заклятым студенческим врагам, их триаде, «трилистнику».
В 1781 году Христиан Вильгельм Киндлебен, немецкий поэт и теолог-евангелист, издал «Студенческие песни», среди которых был и «Гаудеамус». Киндлебен существенно его переработал: добавил несколько строф (шестую, восьмую, девятую и десятую), а также изменил некоторые строки. Так, вместо слов «Да здравствуют кормильцы!» (vivant nutritores) в четвертой строфе поэт поставил обобщающую фразу «Да вечно они процветают!». По соображениям нравственного характера «легкодоступные» (faciles accessu) девушки из пятой строфы стали «изящными, красивыми». Ещё Киндлебен значительно смягчил седьмую строфу, заменив ненавидимую студентами триаду словом antiburschius (те, кто против студентов) — латинским словом немецкого происхождения.

Итак, будем веселиться,
Пока мы молоды!
После приятной юности,
После тягостной старости
Нас возьмёт земля.

Где те, кто раньше нас
Жили в мире?
Подите на небо,
Перейдите в ад,
Где они уже были.

Жизнь наша коротка,
Скоро она кончится.
Смерть приходит быстро,
Уносит нас безжалостно,
Никому пощады не будет.
Да здравствует Университет,
Да здравствуют профессора!
Да здравствует каждый,
Да здравствуют все,
Да вечно они процветают!
Да здравствуют все девушки,
Ласковые, красивые!
Да здравствуют и женщины,
Нежные, достойные любви,
Добрые, трудолюбивые!

Да здравствует и государство,
И тот, кто нами правит!
Да здравствует наш город,
Милость меценатов,
Которая нам покровительствует.

Да исчезнет печаль,
Да погибнут ненавистники наши,
Да погибнет дьявол,
Все враги студентов,
И смеющиеся над ними!
(Пер. С.И.Соболевского)

«Братья, будем радоваться»

О мелодии «Гаудеамуса» известно гораздо меньше. В рукописи 1267 года вместе с текстом есть и запись музыки, но она совсем не похожа на современный вариант, а в других рукописях нот и вовсе нет. Есть две версии создания музыки к «Гаудеамусу».
Есть предположение, что мотив песни был достаточно известен, и в XV веке его записал фламандский композитор Йоханнес Окегем. Впрочем, многие исследователи считают эту версию необоснованной. По некоторым данным, музыки к «Гаудеамусу» даже нет в списке сочинений Окегема.
Во-вторых, в 1717 году появилась популярная студенческая песня «Братья, будем радоваться» немецкого композитора Иоганна Христиана Гюнтера, и три её первые строфы похожи на строки «Гаудеамуса», совпадают и размер, и даже строение строфы. По некоторым данным, мелодия этой песни является и мелодией «Гаудеамуса». Но и с этой версией согласны далеко не все. Другие источники утверждают, что текст песни был напечатан без нот. В общем, автор известной мелодии так окончательно и не установлен.
Зато достоверно известно, что в 1788 году в Лейпциге вышла «Книга друзей компанейского веселья», в которой был перевод «Гаудеамуса» на немецкий язык, сделанный Киндлебеном. Текст сопровождался нотами. Видимо, это самое первое издание современной мелодии студенческого гимна, известное сегодня.
Что касается латинского текста, то вероятно, впервые вместе с музыкой он появился в опере «Доктор Фауст» Игнаца Вальтера, которая была исполнена в Бремене в 1797 году. Именно в этой опере студенты в погребе Ауэрбаха поют Gaudeamus igitur.
Мелодию «Гаудеамуса» использовали в своих произведениях многие композиторы: Ференц Лист, Иоганн Брамс, Гектор Берлиоз, А.И.Кос-Анатольский. Немецкий композитор Энгельберт Хумпердинк создал оперу «Гаудеамус» из жизни немецкого студенчества. В России П.И.Чайковский переложил песню «Гаудеамус» для 4-голосного мужского хора с фортепьяно.

«Пусть бродяга и студент вступит дерзко в сад легенд…»

«Гаудеамус» не раз переводили на различные языки. Видимо, один из первых переводов сделал Киндлебен — тогда же, в 1781 году, на немецкий язык. «Гаудеамус» Гюнтера (1717) также на немецком языке, и иногда его включают в число переводов гимна. Переведена знаменитая студенческая песня на английский язык («While we’re young, let us rejoice…»), на немецкий («Lebt, so lang die Jugend schäumt…»), испанский («Alegrémonos pues, mientras seamos jóvenes»), белорусский («Зведаць радасцё жыцця Маладым трэбае»), на финский («Riemuitkaamme, vielä on suonissamme tulta!..»), есть она даже на эсперанто (правда, текст неполный: «Ĝoju, ĝoju, ni kolegoj, dum ni junaj estas!..»). И это только если говорить о художественных переводах.
В России «Гаудеамус» переводил, например, Н.В.Бугаев — профессор математики Московского университета, отец Андрея Белого. Подстрочных переводов сделано множество, самым авторитетным считается перевод профессора Сергея Ивановича Соболевского — знаменитого филолога-классика, автора многочисленных трудов по древнегреческому и латинскому языкам (по его учебникам и сегодня учатся студенты и школьники).
В 1969 году «Комсомольская правда» объявила конкурс на лучший художественный перевод «Гаудеамуса» — в редакцию пришло свыше двухсот писем. Победителем стала известная поэтесса Новелла Матвеева (хотя ее перевод, как и все остальные, не совсем точен).

Гаудеамус — радуйтесь
Солнцу утра, други!
Юность лёгкая промчится.
В двери старость постучится,
Приведёт недуги.
Пронесутся, пролетят
Дни весны беспечной.
Беспощаден и свиреп,
Угрожает нам Эреб —
Царство ночи вечной.

Виват Академиа!
Виват профессоре!
Пусть бродяга и студент
Вступит дерзко в сад легенд,
Силам тьмы на горе!
Слава девам молодым!
Слава жёнам нежным,
С бескорыстною, большой
И отзывчивой душой,
И в труде прилежным.

Да погибнет Люцифер
И ему подобный!
Трус, невежда и дурак,
И студентам лютый враг,
Пересмешник злобный!
(Перевод Н.Матвеевой)

Но самое удивительное: «Гаудеа­мус» — песня живая, несмотря на то что сочинена она и исполняется на мертвом языке. О смысле ее строф и выразительности той или иной фразы до сих пор спорят в Интернете. Студенты продолжают сочинять переводы и переложения этой песни.
Например, на матмехе к студенческому гимну обычно добавляются следующие строки:

Славься, Университет!
И матмеху слава!
Слава всем профессорам,
Интеграла рыцарям!
И студентам слава!

А белорусские студенты-физики поют так:

Віват факультетус радіофізикус!
Віват проф Мелковус, замдеканус Чипус!
Віват всім студентусам! Віват всім доцентусам!
Хоч вони й оболтуси! Хоч вони й оболтуси!

Переложения торжественного гимна бывают и не слишком парадными. Вот, к примеру:

Мы, студенты, знаем толк
в жизненной науке.
Засмеём мы все обломы,
сердце выведем из комы,
не дадимся скуке!

И это показывает, что «Гаудеамус» живет и здравствует, вечно обновляясь, но оставаясь привычным и теперь уже — более понятным.

Маргарита ГОЛУБЕВА

Новости СПбГУ