Главная » Страницы истории

Частичка славы Российского флота и истории литературы

Директор Музея Гончарова в Ульяновске Антонина Лебкарева, профессор кафедры истории русской литературы СПбГУ Михаил Отрадин (в центре) с фрагментом корпуса фрегата «Паллада» и секретарь Союза писателей России Николай Дорошенко. Фото из архива музея

Директор Музея Гончарова в Ульяновске Антонина Лебкарева, профессор кафедры истории русской литературы СПбГУ Михаил Отрадин (в центре) с фрагментом корпуса фрегата «Паллада» и секретарь Союза писателей России Николай Дорошенко. Фото из архива музея

Знаменитый фрегат «Паллада» был заложен на стапелях Охтинского Адмиралтейства в Петербурге 180 лет назад — 2 ноября 1831 года. Его первым командиром стал капитан-лейтенант П.С.Нахимов, известный российский мореплаватель и флотоводец. Судьба легендарного парусника сложилась драматически: он не вернулся в Кронштадт из кругосветного плавания. Однако его имя обессмертил классик российской литературы Иван Александрович Гончаров, который принимал участие в экспедиции на борту фрегата.

Малоизвестные подробности из жизни писателя и о гибели прославленного российского корабля нам рассказал доктор филологических наук, профессор кафедры истории русской литературы СПбГУ Михаил Васильевич Отрадин. Кстати, он лауреат премии, посвященной 200-летнему юбилею И.А.Гончарова, учрежденной Союзом писателей России и правительством Ульяновской области. М.В.Отрадин получил ее за многолетний научно-исследовательский труд по изучению жизни и творчества писателя и книгу «Проза И.А.Гончарова в литературном контексте».

— В 2012 году мы отметим 200 лет со дня рождения классика русской литературы Ивана Александровича Гончарова, автора романов «Обыкновенная история», «Обломов», «Обрыв» и книги путевых очерков «Фрегат «Паллада». Уже началась подготовка к юбилею?

— Академия наук, Институт русской литературы (Пушкинский Дом) РАН выпускает сейчас полное собрание сочинений писателя в 20 томах. И это, конечно, большое событие. Потому что никогда еще Гончарова так полно не издавали. Недавно из печати вышла вторая книга 8-го тома. Обратите также внимание на сборник трудов ученых разных стран, который выйдет из печати примерно через месяц. Он называется «Обломов»: константы и переменные». Кроме всего прочего, в юбилейном году должна выйти из печати подготовленная гончаровской группой Пушкинского Дома энциклопедия «Обломов», посвященная знаменитому роману, а летом 2012 года в Пушкинском Доме пройдет большая гончаровская конференция и будет открыта выставка, посвященная творчеству писателя. Что касается самого юбилея, думаю, он позволит привлечь внимание к творчеству этого замечательного русского прозаика. Романы Гончарова знают хорошо, а вот остальная часть его литературного наследия известна меньше.

— А существуют ли «Гончаровские чтения»?

— В Пушкинском Доме не так давно была большая международная конференция, посвященная роману «Обломов». И понятно, почему именно этому роману, — ведь это самое известное произведение Гончарова. В ней приняли участие исследователи из разных стран мира и городов России. Кроме этого, регулярно проводятся конференции на родине писателя, в Ульяновске, бывшем Симбирске. Их организуют сотрудники Историко-литературного музея И.А.Гончарова. Большое спасибо им за это. Там выпускаются сборники работ, посвященные творчеству писателя. Внимание к этому классику не ослабевает.

— А правда, что вы держали в руках фрагмент корпуса легендарного фрегата «Паллада»?

— Действительно, такой эпизод имел место. Я был прошлым летом в Ульяновске, встречался с работниками гончаровского музея. И вот там-то мне и удалось подержать в руках фрагмент корпуса знаменитого фрегата.

— О том, как он попал в музей, мы расскажем чуть позже. Давайте поговорим о судьбе самого писателя. По рождению он принадлежал к купеческому сословию?

— Да, в молодости это серьезно осложнило жизнь Гончарова. Потому что в то время человек, приписанный к купеческому сословию, не имел права поступать в университет. По настоянию матери его в возрасте десяти лет отдали в московское коммерческое училище. Юноша учебой там тяготился, но много читал. Его истинным наставником стала отечественная литература. А когда он захотел поступить на словесный факультет Московского университета, то должен был обратиться к властям со специальным прошением, чтобы его выписали из купеческого звания. И только тогда будущий писатель получил право на обучение в университете.

— Для середины ХIХ века такое явление, как писатель — выходец из купеческого сословия — было редкостью?

— Писатель такого калибра — безусловно, да. Знаменитые русские писатели ХIХ века — Пушкин, Гоголь, Лермонтов, Тургенев, Достоевский, Салтыков-Щедрин — это дворяне. В 1850–1870-е годы появились авторы, принадлежавшие к другим сословиям, и те, кого было принято называть разночинцами. Но это уже другая плеяда литераторов. Есть такие пушкинские строки: «… трудом// Он должен был себе доставить// И независимость и честь». Правда, это было сказано о Евгении в «Медном всаднике», а он не был разночинцем. Но сама формула очень точная.

— Чтобы лучше понимать, к плеяде каких авторов принадлежал сам Гончаров, ответьте на такой вопрос: одновременно с ним в Московском университете учились Белинский, Огарев, Лермонтов, Тургенев, Аксаков. Почему все-таки литературная карьера Ивана Александровича началась не в Москве, а в Петербурге?

— Влечение к литературному творчеству проявилось у Гончарова еще в студенческие годы. Его первой публикацией был перевод двух глав из романа французского писателя Эжена Сю «Атар-Гюль». А самым памятным событием студенческих лет стало посещение университета Пушкиным: «Для меня точно солнце озарило всю аудиторию…» — вспоминал он впоследствии.

После окончания университета Гончаров ненадолго вернулся в Симбирск. А потом переехал в Петербург, где прожил более 50 лет. Он так говорил о себе: «Я истый житель Петербурга». Конечно, Гончаров иногда ездил за границу, совершил кругосветное путешествие на фрегате «Паллада», но всегда чувствовал себя петербуржцем. Здесь он поступил на службу. Для него было важно зарабатывать деньги на жизнь. А что касается литературной карьеры, Гончаров очень долго не публиковал то, что писал. И даже не показывал свои опыты приятелям. Он рассказал позже, что делал переводы, писал стихи и романы, а рукописями топил печку. И появление первого его романа «Обыкновенная история» в 1847 году удивило современников, критиков, знатоков литературы — как такое зрелое произведение могло выйти из-под пера никому не известного писателя?

— В какую литературную среду Гончаров попал в Петербурге и что она собой представляла?

— Его вхождение в литературную среду не было таким уж стремительным. Сначала он попал в салон академика живописи Николая Аполлоновича Майкова. Гончаров преподавал его детям, Аполлону и Валериану, впоследствии известным писателям, русскую словесность и латинский язык. У Майковых бывали начинающие литераторы — Иван Панаев, С.С.Дудышкин. Гончаров постепенно знакомился с людьми этого творческого круга: В.Г.Белинским, Н.А.Некрасовым, И.С.Тургеневым, Ф.М.Достоевским.

И.А.Гончаров. Портрет работы К.А.Горбунова. Конец 1840-х гг.

И.А.Гончаров. Портрет работы К.А.Горбунова. Конец 1840-х гг.

Гончаров не стремился как можно быстрее попасть на страницы какого-либо литературного журнала. Он опубликовал свой роман только тогда, когда был полностью уверен, что тот заслуживает публичного внимания.

— Как современники восприняли этот первый роман?

— Белинский успел в знаменитой своей статье «Взгляд на русскую литературу» 1847 года высказаться об этом романе. Он сопоставляет его с произведением Герцена «Кто виноват?». Показывает, насколько непохожи эти два художника. И каждый из них по-своему значителен и оригинален. Белинский твердо заявил, что в русскую литературу пришел очень крупный прозаик. В одном из писем критик сообщал, что роман Гончарова «произвел в Питере фурор — успех неслыханный».

— Гончаров в это время служит в Департаменте внешней торговли министерства финансов?

— Да. Он жаловался, что долгие годы вынужден был служить, чтобы зарабатывать себе на жизнь, в отличие от некоторых других знаменитых русских писателей. А писал Гончаров очень медленно, и сам это признавал. Достаточно сказать, что он задумал почти одновременно три романа: «Обыкновенная история», «Обломов» и «Обрыв». Первый вышел в свет в 1847 году, второй только в 1859-м, а последний спустя еще десять лет. Ему нелегко писалось. Так был устроен этот великий прозаик.

— А каким образом младший столоначальник Департамента внешней торговли, коллежский асессор Гончаров попал в состав экспедиции, флагманом которой был фрегат «Паллада»?

— Дело в том, что вначале должность секретаря командующего экспедицией вице-адмирала Евфимия Григорьевича Путятина предложили Аполлону Майкову, но тот отказался. На должность секретаря хотели взять именно литератора, и выбор пал на Гончарова. Кстати, сам Путятин после плавания стал министром просвещения, позже и членом Государственного совета. Одной из целей путешествия было подготовить почву для заключения русско-японского договора о торговле и границах. Переговоры были долгими и мучительными. Японская сторона отнеслась без энтузиазма к тем предложениям, которые привезла российская дипломатическая миссия. Правительство сёгуна (титул правителей Японии в 1192–1867 гг.) приняло официальное послание русского канцлера и министра иностранных дел В.К.Нессельроде, но в течение трех месяцев не давало на него ответа.

Кстати, в ожидании начала переговоров Путятин решил не тратить время впустую и провести опись восточного побережья Корейского полуострова. Русские моряки с фрегата «Паллада» открыли новые бухты, мысы и острова, один из них был назван именем Гончарова.

В конце концов переговоры начались. Я хочу привести несколько фактов из доклада моего японского коллеги профессора Кадзухико Савады. Он рассказал, как японские чиновники, участвовавшие в переговорах, воспринимали русских, и в том числе Гончарова. Дневники японских дипломатов были опубликованы в ХХ веке. Про одного из них, его звали Тосиакира Кавадзи, Гончаров написал в своей книге: «Он был очень умен, а этого не уважать мудрено, несмотря на то, что ум свой он обнаруживал искусной диалектикой против нас же самих». А Кавадзи в своем «Нагасакском дневнике» записал: «Гончаров, хотя без официального чина, служит секретарем, всегда сидит возле посла и вмешивается в разговор. Выглядит главным советником…» В другом месте дневника этот японский дипломат называет Гончарова тактиком. Гончаров не был главным советником, но именно он составлял официальные донесения и рапорты морскому начальству, а по возвращении из похода писал официальный отчет для государя.

Другой японский чиновник, Кинъитиро Кога, оказался менее благосклонен к русскому литератору: «Главный советник, зовут Гончаров, брюхастый варвар». С обеих сторон чужое, странное, непонятное воспринималось как «варварское». Утром, когда в официальной резиденции губернатора города Нагасаки началась первая официальная встреча, с русского фрегата и сопровождавшего его корвета было произведено по 21 пушечному выстрелу. Это было нарушением закона Японии. Как явствует из дневника японского дипломата, караулы города Нагасаки были возмущены таким поступком гостей и хотели сжечь русские корабли, но их остановил губернатор.

Несовпадение двух цивилизаций проявлялось даже в бытовом плане. У Гончарова рассказано, что на прием у губернатора русские привезли столы и стулья, чтобы не сидеть по-японски на полу. На одном из японских рисунков изображена как раз эта встреча: это взгляд человека, для которого люди, сидящие на стульях, выглядят, мягко говоря, странно.

У Гончарова читаем: «После обеда подали чай с каким-то оригинальным запахом. Гляжу — на дне гвоздичная головка. Какое варварство, еще в стране чая». Писатель не знал, что это знак особого уважения. Гвоздичная головка в чае считается у японцев счастливым предзнаменованием. Люди очень разных культурных традиций встретились за столом переговоров.

В январе 1854 года японские чиновники, участвовавшие в переговорах, посетили «Палладу». Судя по записям в дневниках японских дипломатов, приглашение побывать на фрегате было принято с опасениями: вдруг корабль снимется с якоря и увезет их за границу.

На фрегате японцев встретили очень радушно. Показали, как управляют кораблем. Потом был банкет. Для наиболее важных гостей стол был накрыт в гостиной адмиральской каюты. Здесь распорядителями были Гончаров и капитан-лейтенант Константин Посьет. Кавадзи, восхищенный гостеприимством русских, сделал в дневнике трогательную запись: «Даже без знания языка мы с ними поняли бы друг друга довольно хорошо, если бы пожили вместе с месяц. Человеческая натура у них совсем такая же, как у нас».

— К какому жанру можно отнести произведение Гончарова «Фрегат “Паллада”»? Путевые заметки?

— Это «литературное путешествие». Жанр, имевший к тому времени в России уже давние традиции. Среди предшественников Гончарова были знаменитые авторы. Это, прежде всего, Карамзин с его «Письмами русского путешественника». Конечно, Пушкин как автор «Путешествия в Арзрум». Это и Василий Петрович Боткин, «Письма об Испании» которого печатались в конце 40-х — начале 50-х годов XIX века в «Современнике».

Я хочу процитировать одно письмо Михаила Булгакова 1934 года. Он пишет: «Видел литератора, как-то побывавшего за границей. На голове был берет с коротеньким хвостиком. Ничего кроме хвостика не вывез. Впечатление такое, что он проспал месяца два. Затем этот берет купил и приехал. Ни строки, ни фразы, ни мысли. О, незабвенный Гончаров, где ты?!»

В ХХ веке, да и в нынешнем, в сознании подготовленных читателей и профессионалов живет мысль, что произведение Гончарова «Фрегат “Паллада”» в ряду литературных путешествий не затерялось и по-прежнему является одной из вершин этого жанра. И вот еще одно высказывание другого писателя — Юрия Олеши: «От «Фрегата “Паллада”» у меня осталось упоительное впечатление отличной литературы, юмора, искусства. Я уже не говорю о самом материале книги, о том, как отображено в ней кругосветное путешествие. Оно изображено настолько хорошо, что хочется назвать эту книгу лучшей из мировых книг о путешествиях».

И.А.Гончаров. Литография П.Ф.Бореля. 1859 г.

И.А.Гончаров. Литография П.Ф.Бореля. 1859 г.

Гончаров говорил, что если ты романист, то должен уметь передать глубинные жизненные процессы. Писатель называл их «геологическими сдвигами». Они-то и есть знак жизни, знак движения. То же самое в обществе и стране. Этот «сдвиг», или перемену, он обозначал метафорически так — это переход от «Сна» к «Пробуждению». Его романы посвящены тому, как русские люди, общество, страна переходят из одного состояния в другое. Такие же временные категории надо иметь в виду, когда мы говорим и о «Фрегате “Паллада”».

Гончаров получил уникальную возможность передвигаться не только в пространстве, обогнуть земной шар, преодолеть гигантские расстояния на парусном судне. Это было тяжелейшее испытание. Он побывал в Англии, Южной Африке, Корее, Китае, Японии и видел мир в самых разных проявлениях. Но это было еще и путешествие во времени. Вот он описывает Англию — это современный мир технического прогресса. А потом он приплывает в далекие страны и там попадает в средневековье. А когда он побывал на Ликейских островах — «этом единственном уцелевшем клочке древнего мира, как изображают его Библия и Гомер», — то сделал вывод: «Что у одних смутные предания, то у других современность, чистейшей воды действительность. Здесь еще возможен Золотой век». Вот это столь масштабное перемещение во времени и позволило Гончарову получить бесценный исторический опыт и на конкретных примерах проиллюстрировать идею о переходе от «Сна» к «Пробуждению». Гончаров видел, как сложен и противоречив этот процесс.

«Да, путешествовать с наслаждением и с пользой, — пишет Гончаров о главной своей творческой установке, — значит пожить в стране и хоть немного слить свою жизнь с жизнью народа, который хочешь узнать: тут непременно проведешь параллель, которая и есть искомый результат путешествия». Вот один из возможных примеров. В части «Фрегата», посвященной Англии, есть раздел «Силуэт англичанина и русского». Автор пишет с иронической интонацией: давайте сопоставим один день английского джентльмена и русского помещика. Вот детали первого описания: «Новейший англичанин не должен просыпаться сам, еще хуже, если его будит слуга: это варварство, отсталость, и притом слуги дороги в Лондоне. Он просыпается по будильнику. Умывшись посредством машинки и надев вымытое паром белье, он садится к столу, кладет ноги на означенный для этого ящик, обитый мехом, и готовит себе, с помощью пара же, в три секунды бифштекс или котлету <…> Ему надо побывать в банке, потом в трех городах, поспеть на биржу, не опоздать на заседание парламента. Все сделал благодаря удобствам <…>. Мимоходом съел высиженного паром цыпленка, внес фунт стерлингов в пользу бедных <…>. Снимает с себя машинкой сапоги, заводит будильник и ложится спать. Вся машина засыпает».

А вот несколько строк из описания дня русского помещика. Никаких будильников. Все размеренно и неторопливо, «деятельная лень и ленивая деятельность». И никаких благотворительных фондов, но вот такая подробность: «А как удивится гость, приехавший на целый день к нашему барину, когда, просидев утро в гостиной и не увидев никого, кроме хозяина и хозяйки, вдруг видит за обедом целую ватагу каких-то старичков и старушек, которые нахлынут из задних комнат и занимают «привычные места»! Они смотрят робко, говорят мало, но кушают много. И Боже сохрани попрекнуть их «куском»! В этой плохо организованной, нерегламентированной жизни есть своя мера человечности, границы семьи как бы размыты. Каждый имеет право на свою долю домашнего тепла». Эта тема важна для Гончарова. Она есть и в «Обломове», и в «Обрыве».

— Михаил Васильевич, не могу дальше продолжать интригу — как все-таки к вам в руки попал фрагмент корпуса фрегата «Паллада»?

— Фрегат был спущен на воду в 1832 году, и ко времени своего кругосветного путешествия считался уже устаревшим и тихоходным судном. К тому же во время плавания его сильно потрепали морские бури. А самая большая беда заключалась в том, что началась Крымская война. Флот англичан и их союзников контролировал большинство морских путей. Вице-адмирал Путятин понимал, что рано или поздно они могут столкнуться с неприятельской эскадрой. В кругу близких подчиненных, в который входил и Гончаров, он говорил, что мы не будем пытаться уйти от неприятеля, а как можно ближе подойдем к кораблям противника и подорвем себя сами. К счастью, «Палладе» удалось избежать встречи с вражескими эскадрами.

Судьба фрегата была драматичной. Он не вернулся в Кронштадт. Истерзанный фрегат едва дотянул до Императорской гавани. По приказу адмирала с корабля сняли вооружение, навигационное оборудование. Одним словом, всё, что можно было доставить на берег и использовать на других российских боевых судах. Все попытки русских моряков провести фрегат в устье Амура оказались тщетными. «Палладу» поставили в укромной Константиновской бухте. И затем сожгли надводную часть фрегата, а корпус затопили.

Несколько лет тому назад в это место была направлена экспедиция. В ее состав вошла и одна из сотрудниц Музея Гончарова в Ульяновске, Ирина Вениаминовна Смирнова. Водолазы достали со дна несколько фрагментов легендарного судна. Тот, который мне посчастливилось держать в руках, теперь является экспонатом музея…

Беседовал Алексей Боев

Новости СПбГУ