Главная » Тема номера

Сохранить живое слово

Порой мы не понимаем своих соплеменников: детей, говорящих на молодежном сленге; коллег по работе, общающихся на компьютерном жаргоне; актеров, убедительно играющих братков; телезвезд, разговаривающих на американизированном новоязе; ученых, увлеченно обсуждающих новости науки на «птичьем» научном языке…

Неужели нам пора заново осваивать богатство родного языка? А то может и такое случиться: TOEFL сдадим успешно, а тесты по русскому языку завалим… О тенденциях развития русского языка, о росте его популярности в мире рассказывает Евгений Ефимович ЮРКОВ, директор Института русского языка и культуры СПбГУ, генеральный секретарь МАПРЯЛ, вице-президент РОПРЯЛ.

— Тенденция такова: интерес к русскому языку в мире возрастает. А растет ли количество иностранцев, изучающих русский язык в нашем Университете?

— В СПбГУ русский как иностранный (или РКИ) преподают уже больше 60 лет. Наш центр по обучению русскому языку — Институт русского языка и культуры СПбГУ — крупнейший в России и в мире. Дополнительную образовательную программу «Русский как иностранный» у нас осваивают больше 1000 человек в год. И число обучающихся значительно увеличилось за последние год-два. Программа РКИ одна, а модули ее освоения разные: есть краткосрочные программы (4-6 недель), есть шести-, десятимесячные, есть специальный модуль для подготовки к поступлению в Университет. На сегодняшний день на всех модулях РКИ обучаются около 450 человек.
Интерес иностранцев к изучению русского языка прагматический, он связан с бизнесом, с оживлением российской экономики и с возможностью получения образования в России. Фирмы многих стран сотрудничают с Россией и пытаются сделать успешнее свой бизнес здесь с помощью русского языка. Наше образование пользуется спросом на мировом рынке услуг. Если соотносить по параметрам «цена и качество», то СПбГУ — в лидерах. Наши цены на порядок ниже, чем в ведущих мировых университетах. И русский язык изучается как средство получения высшего образования в России. Интерес есть, и если мы будем продвигать свое образование и науку, интерес будет повышаться.
К сожалению, число студентов, поступающих на основные образовательные программы СПбГУ, уменьшилось. Из Восточной Европы когда-то было много студентов, а сейчас — считанные единицы. Иностранные студенты сегодня имеют широкий выбор: они едут учиться в США, страны Европы, Россию. Налаживая контакты с вузами-партнерами в разных странах мира, мы стараемся повысить не только количество, но и улучшить качество отбора абитуриентов, которые едут к нам учиться. И это удается. В СПбГУ приезжают учиться не только студенты из Китая, которых особенно много в других вузах России, но также студенты из США, Японии, Кореи, Италии, Германии. И число обучающихся из других стран соотносимо с числом студентов из Китая.
Самая большая проблема — мы не можем гарантировать иностранным студентам поселение в общежитие. Такая ситуация сложилась из-за того, что РКИ — это дополнительная образовательная программа. А в первую очередь Университет обязан обеспечить жильем обучающихся по основным программам, и число иногородних (с введением поступления на основе экзаменов ЕГЭ) в последние годы растет.
Мы пробовали разные варианты решения этой проблемы. Гостиницы для студента слишком дороги. Хостелы недорогие, но они предназначены для проживания рабочих и там нет условий для занятий. Остается только надеяться на увеличение жилого фонда Университета.

— Несколько лет назад я разговаривал в Университете с пожилым японцем, который с гордостью показывал мне студенческий билет СПбГУ. Оказалось, он приехал к нам изучать русский язык… А кто самый пожилой из обучающихся на программах РКИ?

— Их не так много, но встречаются. Среди них ваш знакомый
70-летний японец. Приезжают еще англичанин примерно такого же возраста и женщина преклонных лет из Швейцарии. Среди пожилых иностранцев не только те, кто решил «обновить» свое знание русского языка. Есть и начинающие — те, кто стал изучать наш язык с нуля. Это милое чудачество, конечно, но не поддерживать его нельзя.

— Ваши специалисты разработали тесты по русскому языку для иностранцев. Помню, когда они только появились, их называли аналогами тестов TOEFL по английскому языку или DELF/DALF по французскому…

— Действительно, в 1993–1997 годах мы разработали систему тестирования знания русского языка для иностранцев (ТРКИ), и она принята как государственная. В нее входят разные уровни владения языком: базовый ТРКИ — он необходим для получения гражданства России, первый сертификационный уровень — для того, чтобы поступить в российский вуз, второй сертификационный — для выпускников вузов, чтобы получить диплом. Больше 1000 иностранцев уже прошли тестирование ТРКИ у нас, и каждую неделю приходят порядка 20-40 человек, чтобы сдать тест ТРКИ, в том числе, для получения гражданства РФ.
В нашем Центре тестирования СПбГУ преподаватели не только принимают экзамены (тесты), но и готовят иностранцев к тестированию, обучают русскому языку. Центр тестирования СПбГУ — авторитетная организация, член Европейской ассоциации тестеров. Система тестирования расширяется, скоро прохождение тестов будет необходимо для получения вида на жительство в России или рабочей визы (более низкие уровни ТРКИ). Эти меры будут способствовать тому, чтобы стимулировать иностранцев, живущих в нашей стране, изучать русский язык и русскую культуру. И значительно облегчит их вход в российское культурное пространство.

— Вместе с университетскими социологами вы регулярно организуете опросы населения, которые дают богатый материал для исследования сегодняшнего состояния русской речи. Куда развивается язык? Каковы тенденции?

— Наши социологические опросы и в столицах, и в провинции показывают, что люди понимают: с нашей речью (не с языком) уже лет двадцать происходит нечто не совсем приятное. Речь становится более вульгарной. С чем-то можно мириться и даже соглашаться — происходит демократизация русской речи. Она связана с тем, что мы отошли от советского новояза, который был навязан общественной системой. Тогда было слишком много шаблонов, канцеляризмов, советизмов, которые мешали живому развитию языка. А теперь он стал развиваться более естественно, но в это языковое море из народных ручейков и речек хлынуло всё.
Здесь нужно отделять зерна от плевел. Некоторые вульгаризмы, просторечия вначале режут ухо, но потом становятся нормальными словами. Понятно, откуда пришло слово «беспредел» — из зоны, но сейчас мы не воспринимаем его как особо окрашенное. И много таких слов, которые от частого употребления становятся своими в языке. Ведь язык все время пополнялся и просторечиями, и жаргонизмами, они входили в русский литературный язык. И часть этих слов останется в языке. Но всё же количество подобных слов в речи ужасно велико — вплоть до обсценной лексики, до русского мата. И самое страшное, что мы отметили в опросах: чем моложе наши сограждане, тем они легче принимают этот новояз. Старшеклассники (наибольший процент среди них) считают, что употребление мата вполне приемлемо, его можно использовать в обыденной речи, а некоторые даже допускают употребление мата в пуб­личной речи.
Другая негативная тенденция — иностранные заимствования. Большинство понимает, что часть заимствований неизбежны и носят вполне объективный характер. Появились новые реалии, и в русском языке не было слов для их обозначения. Поэтому мы взяли эти слова и используем их: например, “нанотехнологии” или “Интернет”. Мы же не могли их назвать по-другому… Но с другой стороны, безмерно количество иностранной лексики, употребляемой где надо и не надо, искажает речь. Чтобы показать свое высоколобие, люди зачастую чрезмерно используют иностранные слова там, где хватает добротных русских слов. Это мы наблюдаем и в публицистике, и в научной речи… Бороться надо не с иностранными заимствованиями, а с чрезмерным их использованием. Это отмечают практически все нами опрошенные.
Так же чрезмерно использование иностранных слов в рекламе. Пройдите по улицам любого российского города, и увидите иностранные вывески. Хотя существует «Закон о государственном языке», запрещающий использование вывесок без перевода. Причем этот закон диктует, что перевод на русский язык по формату шрифта и по своим эстетическим достоинствам не должен уступать иностранной надписи. Но мы видим явные нарушения! «Закон о государственном языке» предусматривает применение строгих мер к нарушителям. Их и надо применять.
Но на первом месте должно стоять убеждение и методичное противостояние всему дурному, что есть в нашей речи. Мы должны не в суд подавать на нарушителей, а просто противопоставить им живой русский язык — мощный, интересный, привлекательный, острый, энергичный. Это главная наша задача. Я против менторских ноток в профессиональной речи лингвистов и филологов, требующих чистоты речи у носителей языка.
И хорошо, что изменения в речи мало затронули основы языка. Язык более консервативен — речь впитывает эти новации, а язык не пускает их в себя. А негативным тенденциям в русской речи нужно противопоставить подлинную культуру. Но не засушенную, а живую культуру, литературу, живое русское слово. И очень важно искать носителей яркого русского языка среди молодежи. Очень важно, чтобы звучали голоса молодых, творчески, созидательно мыслящих, ответственных за сбережение языка, доставшегося им от предков.

Евгений голубев
Фото Андрея Дубровского

Новости СПбГУ