Точка зрения

Кто предложил
«борьбу с антропоцентризмом»,
или Знают ли экологи своего основоположника?

Игорь Захаров

В конце 80-х годов в среде университетских ученых появился модный тезис «преодоление антропоцентризма». Многим преподавателям неизвестно происхождение этого термина. Обратившись к истории, можно выяснить, что ввел его Эрнст Геккель, основоположник экологии, с которым именно поэтому боролись множество высокодуховных ученых, в том числе из Петербургского университета.

Мальчик из Потсдама

При рассказе о Геккеле важно не впасть в упрощения и показать этого великого зоолога и его страстную натуру, одержимую гордыней.

Эрнст Геккель родился в 1834 г в Потстдаме (близ Берлина) в семье советника Карла Геккеля. Мать была дочерью начальника Рейнского конституционного двора Христофора Сете. Любимым чтением мальчика с детства была великолепно иллюстрированная книга «О жизни растений» Шлейдена. В 1852 году он поступает в Иенский университет, чтобы изучать ботанику у автора этой книги, одного из создателей клеточной теории.

Геккель учился у великих умов Германии: основоположника теории патологического клеточного процесса Рудольфа Вирхова, у блестящего физиолога Иоганнеса Мюллера. Молодого Геккеля заинтересовала теория происхождения видов Дарвина. Он стал отчаянным защитником и проповедником дарвинизма и создал при Иенском университете два института: один — зоологии, второй — для изучения вопросов видов и форм живого.

Человек и его беды мало занимали ум Геккеля. Получив врачебную степень, чтобы больные не докучали визитами, он назначил им часы приема с 5 до 6 часов утра и был очень рад, что за все время его практики пришло три пациента. Зато Геккель целыми днями с котомкой пропадал в поле, в горах, возле ручьев, собирая экземпляры редких трав, изучая подводный мир.

Позже он напишет о своем восхищении природой: «В каждом стебельке мха, в каждом жучке и бабочке вы найдете при ближайшем исследовании неистощимые красоты, мимо которых человек обычно проходит равнодушно. Если же мы прибегнем к помощи лупы или даже микроскопа, то повсюду откроем в органической природе целый новый мир, который поразит нас своей прелестью».

Его интересовали речной рак, радиолярии (звездообразные организмы размером от 40 мкм до 1 мм), гидры-сифонофоры (размерами 1—3 см), образующие колонии, которых он изучал на о.Тенериф. Последние не только пленили его своей красотой, но и поразили организацией: каждая группа сифонофор выполняла свою функцию в «государстве медуз»: одни только передавали сигналы, другие — передвигали колонию в воде, третьи — кормили ее. Геккель подмечает, как похоже разделение труда у организмов и человека. Одни насекомые питаются плодами дуба, другие — цветками, третьи — листьями. Благодаря этому возможно увеличение числа видов. Так и у ремесленников в небольшом городе: каждая маленькая группа занимается своим производством, не конкурируя с другими.

Он пытается понять, как же управляется муравейник или колония гидр, и выдвигает гипотезу о «душе клетки» и «коллективной душе колонии».

Тщательно и с любовью выполненные им рисунки водорослей, папоротников, сифонофор, морских животных позволили ему издать «Общую морскую морфлогию» и стать профессором в Иене, а идея «клеточной души» казалась его читателям поэтическим образом. Они ошибались!

От гидры к человеку

Последующие 10 лет Геккель изучает растения и животных в Марокко и Скандинавии, в Египте и Малой Азии, в Греции, Иерусалиме, Испании, Алжире.

Новой книгой Геккеля была уже “Антропогения, или история развития человека” (1874 г). Она всполошила некоторых критиков своей убогой «научной» гипотезой о том, что человеческая душа развивалась, «как у всех четвероногих». Зарождение же души описано Геккелем как простой акт совокупления «душ» яйцеклетки и сперматозоида. Вирхов был в ужасе не только от взглядов ученика, но и от нелепых ссылок на свои работы, и выступил за ограничение подобных лекций для широкой публики. Его тут же отнесли к ретроградам, а Геккеля поддержали «прогрессивные натуралисты», среди которых модно было утверждать, что мозг выделяет мысль, как печень желчь. Геккеля спрашивали о его отношении к Богу, и он решил ответить.

Работа 1878 г. «Клеточные души и душевные клетки» показывает, насколько он, в изучении обитателей воды и суши, оторвался от понимания человека. Душевный аппарат всех организмов, по Геккелю, подобен... телеграфу и состоит из органов чувств, нервной системы и мускулов. В доказательство тронем червя, и звездообразные осязательные клетки телеграфируют сигнал мускулам. Это и есть работа души. Распределенная по клеткам душа в виде «психоплазмы» объединяет клетки в организм, а организмы в колонии.

"Как! — воскликнули не только священники, но и не отождествляющие себя с червем ученые после прочтения статьи Геккеля, — это и есть душа? Мы одинаковы со всеми бактериями?"

"Одинаковы, — упрямо отвечал Геккель, — разум и душа не есть особенное преимущество человека». Думать же иначе «в век железных дорог и телеграфов, спектрального анализа и дарвинизма… это возврат в темное суеверие прошлых веков».

От человека к...Богу?

Не успели теологи прийти в себя после чтива о душевных клетках, как Геккель выступил с докладом в 1878 г. в Вене «Бог в природе», где объяснил, что Бог — это и есть распределенная по организмам психоплазма, а все мировые религии о бессмертии души уже не нужны просвещенному человеку XIX века. В конце концов, каждый узкий специалист может заблуждаться, — утешали себя критики, — вряд ли общество в таких вопросах доверится зоологу.

Геккель снова 10 лет путешествует по Европе и Азии с лекциями о свободе мысли, собирает гербарии, в 1897 году объезжает Россию от Финляндии до Кавказа, посещает Индокитай. Готовит к изданию труд по эволюционной биологии «О красоте форм в природе».

Прелюдией к новому скандалу стала лекция Геккеля о происхождении человека, произнесенная в 1898 г. на съезде зоологов в Кембридже. В ней он не только заявил, что человек происходит от обезьяны, но и объявил человека разновидностью обезьян подотдела узконосых приматов, мимоходом сравнив любовь Мадонны к младенцу с материнским инстинктом самки шимпанзе.

В 1899 году лихой зоолог выступает с религиозным учением «новейшего монизма», изложенным в книге «Мировые загадки», которая поражает прекрасным знанием растений, пчел, инфузорий и сифонофор, интересными гипотезами о природе и... абсолютной поверхностностью почти во всех остальных вопросах.

Центральным пунктом геккелевского «монизма», якобы развивающего идеи Спинозы и Канта, является борьба с антропоморфизмом (очеловечиванием природы) и антропоцентризмом.

Последнее, пояснял Геккель, означает, что он выступает против всех основных религий, которые отстаивают представление, что человек есть предопределение мироздания (христианства, магометанства, моисеева учения). Человек по Геккелю — «общественное позвоночное животное» и мелкий организм в масштабе Вселенной, среди всех живых форм планеты не более ценный, чем гидра.

Борьба против религий обосновывается тем, что христианство мешало изучать гидр и растения, «требуя, чтобы все молились в монастырях» (религиозные Мюллер и Кант переворачивались от этих слов в гробах). Поэтому храмов для молений по Геккелю не надо, это пережиток. Новейшая «монистическая церковь» рисуется Геккелю так: «Между высокими колоннами готических соборов, окруженных лианами, стройными пальмами, папоротниками, будут качаться грандиозные бананы и бамбуки, напоминая о силе природы. В огромных аквариумах, размещенных под окнами, прелестные медузы и сифонофоры будут ласкать ваш взор художественной красотой морской жизни. Место алтаря будет занимать планетарий, который в движении небесных тел будет показывать всемогущество закона субстанций».

Субстанцией Геккель именует некий гибрид материи и силы и потому заявляет о доказанном наукой законе всеобщего сохранения субстанции во... Вселенной. У субстанции есть закон слияния, который, оказывается, и объясняет, почему непреодолимая страсть влечет Париса к Елене, а молекулы воды образуют жидкость.

Эстетика «новейшего монизма» предполагает вместо изображения Мадонн любимую профессором микроскопную и ландшафтную живопись. Музыка важна, так как «воздействует на нейроны». Национальная идея — мистический призрак. Стиль научных доказательств Геккеля иллюстрирует его параграф о «жидкой душе»: Если мировая душа (Божество) существует в виде невидимого «газообразного позвоночного», считает Геккель, она должна выпадать при сверхнизких температурах в виде жидкости, а раз не выпадает, то, стало быть, ее вокруг нет. Такого же пошиба — его рассуждения по поводу бессмертия души, непорочного зачатия, пророков, словно профессору хотелось оставить след на всех святынях человечества.

«Черносотенцы» против Геккеля

Книга вызвала оглушительный успех у малограмотной толпы и не на шутку всполошила ученых.

Больше всего поражали невежество Геккеля во всех вопросах, не касающихся зоологии. Автор «Загадок» оказался элементарно незнаком даже с гегелевской диалектикой природы. Богослов д-р Даннерт так отозвался о трактовке им религий: «Эрнст Геккель столько же смыслит в христианстве, сколько осел в логарифмах». Философ Фридрих Паульсен горько заметил: «Я читал эту книгу с жутким стыдом за состояние философского образования нашего народа... который удостоил ее вниманием, имея Канта, Гете, Шопенгауэра, но — познай самого себя». Оливер Лодж — специалист по телеграфии и прекрасный физик выступил с книгой, в которой объяснял, насколько душа — не телеграфный аппарат. Кеплеровское общество физиков Англии разоблачало невежество Геккеля в его трактовке души. В России физик Петербургского университета О.Д.Хвольсон, религиозно мыслящий ученый, напутствовал Геккеля в памфлете: «Никогда не пиши о том, чего не знаешь». Специалист по логике А.М.Шилтов объяснял, насколько ею не владеет Геккель. (Кому бы призывать к борьбе с «очеловечиванием» природы, на нем построены все работы зоолога. К тому же получается, что создав телеграф и паровоз, человек получил полное право считаться разновидностью обезьяны.) Философ Н.М.Соловьев выпустил книгу под ироническим названием ““Научный” атеизм”.

Тьфу на них! Геккель всех победил!

Интеллектуалы думали: чем глубже идея, тем она популярнее. Эрнст Геккель показал — массам нужно примитивное изложение мироздания на нескольких страницах, снабженное «хохмами». Смешение жанров и отсутствие логики скорее привлекает: на одной странице рассказ о «душе» инфузории — на другой об учении Христа и Будды (почти как в фэнтези). Массы, как показал Достоевский, стремятся избавиться от религии, потому что часто воспринимают ее обузой для нечистой совести. К тому же в те годы не только ученый, но и каждый просвещенный барин стремился насолить «клерикалам». Это считалось хорошим европейским тоном, а тут — даешь атеизм в масштабах планеты и «научные» гадости по поводу всех святых книг! Успех Геккеля показывает, что «просвещенное» общество без Бога в конце XIX века уже было готово к принятию большевизма.

Геккель не сомневался в своем «учении», был доволен паблисити, созданным ему критикой, общий тираж «Загадок» только к 1910 году составил 200 000 экземпляров, они были переведены во многих странах.

В 1906 г. Геккель создал «Союз монистов», поставивший себе целью борьбу с религией, а в 1910 году он официально порвал с церковью. В 1900-х годах посетил Индию, Сингапур, Яву, Суматру, где и поселился. Был спортсменом, писателем-натуралистом, находился в прекрасной форме и дожил до 1919 года, скончавшись в возрасте 85 лет.

«Учением» Геккеля заинтересовались революционеры. Русский царь-то был православным и помазанником Божьим, для его свержения и нужны были «научные борцы с религией». Поэтому Ленин в своем «Материализме и эмпириокритицизме» назвал всех критикующих Геккеля «черносотенцами». Всех — от О.Д.Хвольсона до сэра Оливера Лоджа. Был у прежних «демократов» такой ярлык для несогласных. На лозунгах Октября вместе с основоположниками марксизма было начертано имя Геккеля — «борца с поповским дурманом». Его «Мировые загадки» были переизданы массовым тиражом в 1937 году.

Победа Геккеля во всемирном масштабе

Геккель, если отвлечься от политики, был весьма распространенным в науке типом ученого-«патолога». Такие сначала становятся прекрасными узкими специалистами, а затем, чему-то удивившись, на базе прежних знаний создают «всеобщую теорию всего». Они могут поражать гениальными догадками, отличаются «нахватанной» эрудицией и почти не воспринимают критики. Геккель также был мизантропом — очень распространенным типом узкого ученого в Европе.

Геккель снова понадобился, когда распределителям мировых ресурсов потребовалось «научно» обосновать «сокращение» населения, потребляющего нефть и газ. Приписывать лишних людей к «неполноценным нациям» опасно, да и доказать это сложно. Тут и пригодилось «новейшее монистическое учение» зоолога конца XIX века, предполагающее борьбу против антропоцентризма (нас с вами) под благовидным предлогом сохранения всего живого на Земле.

Все зарубежные учебники экологии написаны на основе примитивных, а часто невежественных взглядов Эрнста Геккеля. В книгах вообще не объясняется различие между бактерией и человеком, вопрос души аннулирован, а целью образования является борьба с антропоцентризмом. Человек относится по классификации учебников к «живому веществу» (термин Геккеля), «общественным позвоночным животным», или же к «консументам» (потребителям энергии). Поэтому вопрос уменьшения населения деловито обсуждается в учебниках рядом с проблемой отстрела оленей, а в последние годы началась международная открытая научная травля «узконосого примата» (нас с вами) в «период глубокого техногена». Ситуация еще абсурднее, чем у Геккеля: теперь уже успехи в овладении ядерной энергией, телекоммуникациями, космосом представляют неоспоримое доказательство, что все это сделала разновидность обезьяны.

Тонкий слой духовных ученых конца XIX века ушел в небытие или истреблен и вдобавок оклеветан. Может быть, имя Геккеля живет и побеждает в просвещенных странах с великой культурой (Англии, Франции, Италии, Германии, а теперь и в России) потому, что больше стало прагматичных специалистов. И не исключено, что поэтому они не способны на открытия, которые совершали титаны духа XIX—XX веков.